Если любого игрока линии нападения или квотербэка в лиге спросить, кого он боится больше всего, то тот, помявшись из-за нескромности вопроса, в тройке «монстров» обязательно назовет Дуайта Фрини (на фото).

Дефенсив энд «Индианаполис Кольтс» уже не первый год доказывает, что он был, есть и еще несколько лет будет одним из лучших в лиге ловцов квотербэков. Мало кто сомневается, что через десять-пятнадцать лет после того, как Фрини завершит свою профессиональную карьеру, его включат в Зал славы Национальной футбольной лиги.

В футболе, кажется, он достиг всего, о чем можно мечтать. Выбор в первом раунде драфта, два участия в Супербоуле (одно из которых принесло Фрини перстень победителя чемпионата – в начале 2007 года), титул лучшего защитника Американской футбольной конференции (2005), пять попаданий в Пробоул. Ему в феврале исполнилось всего-навсего тридцать лет, а он уже является рекордсменов «Кольтс» по количеству сэков за карьеру (84). Хотя почему «всего-навсего»?..

- Вам только что перевалило за тридцать. Это как-то меняет ваши взгляды на футбол и свою дальнейшую судьбу?

- Я думаю, это начинает мучить примерно в таком возрасте - когда тебе 29, 30, 31. Ты начинаешь задумываться о жизни после футбола. В какой-то момент уже пора строить то, на чем будет держаться твоя жизнь после того, как с футболом будет покончено. Ты не задумываешься об этом, когда ты молод и только начинаешь свой путь в лиге. Ты юн, ты голоден, ты выходишь и проводишь розыгрыши, а потом идешь тусоваться. Вот и все. Потом начинается твой второй сезон, и все повторяется. А теперь ты себя спрашиваешь: «А что я буду делать в 35, 36, 37 лет?» Кто знает? Хочу ли я вообще играть так долго? Я, может, и могу играть в таком возрасте, но хочу ли я подвергать свое тело таким испытаниям в течение еще 5-6 лет? Ты начинаешь думать обо всем этом. Чем я хочу заниматься? Выйти на пенсию и каждый день играть в гольф? Возможно, начать свое дело? Вот такие мысли бьют тебе в голову, когда тебе 30.

- Вы умный парень. Закончили обучение, получили степень. Вы смотрите на мир шире остальных ребят…

- Ты стараешься окружить себя людьми с деловыми качествами. Хочешь удостовериться, что все грамотно организовано. Например, если у меня куча ассистентов, я занимаюсь финансовыми инвестициями, я должен знать, что все упорядочено таким образом, чтобы я смог спокойно пережить нечто плохое. У меня есть интересы в сфере развлечений. Я вполне могу заниматься тем же, что делает Майкл Страхан (бывший звездный дефенсив энд «Нью-Йорк Джайнтс» - Прим. ред.), - попробовать себя в актерском ремесле.

- Кстати об этом. Вы все еще встречаетесь с актрисой Ниа Лонг?

- Неа. Мы просто друзья.

- Но ведь вы вхожи в те круги?

- Да-да. Я встречал многих людей из киноиндустрии. Ты никогда не знаешь, кого встретишь и как этот человек повлияет на твою жизнь. Вокруг меня сейчас много всякого такого, поэтому кто знает... Это может быть похоже на то, что делает Страхан, а может - какая-то деятельность за сценой. Скажем, работа продюсера. Короче, что-то из этой области. Надо найти то, что зажжет твой интерес, заведет тебя, когда ты уже выдохся. Я не женат, у меня нет детей, как у большинства людей в моем возрасте. Поэтому мне и нужны отличные от других «мотиваторы».

- А почему вы еще не женаты?

- Просто пока никого не нашел, и, поверьте мне, я никуда не тороплюсь. Я видел, что для многих брак - просто показуха. Предпочитаю пока оставить все на своих местах.

- Насколько тяжело найти ту, которой вы сможете полностью доверять?

- Это трудно. Это трудно, так как ты не можешь до конца понять мотивы всех, кто тебя окружает. С возрастом все меняется. Когда ты учишься в колледже, у тебя есть подружка или кто-то, кого ты так называешь. Все те люди, которых ты тогда знал, все те взаимоотношения - это все несерьезно. Она не смотрит на тебя с мыслью: «О, он скоро будет получать очень много». А теперь люди подходят к тебе, а в голове у них: «Надо познакомиться с этим парнем, потому что ему хорошо платят. Он такой-сякой, он, мол, позаботится о тебе». Ты этого не знаешь, поэтому сейчас построение серьезных отношений занимает гораздо больше времени: надо понять, насколько эта девушка искренняя. Будет ли она ждать четыре или пять месяцев, а потом развернется и скажет: «Что-то это все затянулось, я сваливаю»? Или она останется с тобою надолго? Мне надо увидеть, как она поведет себя «на длинной дистанции». Насколько она последовательна. Вот так надо себя вести. Я не буду безоглядно нырять в отношения. Кем бы она ни была, она будет со мной надолго. И тогда я увижу ее сущность. Будет ли она вести себя естественно или будет играть какую-то роль.

- Подобное положение дел вас расстраивает?

- Еще как. На самом деле, расстраивает. Ты не можешь просто встретить кого-то и сказать: «Да, это ОНА». Ты можешь только сказать, что она может быть ЕЮ. И приходится ждать и ждать. Иногда это тянется слишком долго.

- То есть вы никогда не пускаете все на самотек?

- Нет. Я всегда держу ногу на тормозе. И всегда жму на него, если вижу, что все развивается очень стремительно. Если все нормально, я просто даю девушке еще немного времени, но ты никогда не знаешь этого. Ты никогда не знаешь, что в действительности движет этим человеком. Все то, что сейчас происходит, - это ужасно.

- Часто ли случалось так, что вы вроде как находили «вторую половинку», а затем все надежды рушились?

- Несомненно. Не срасталось. Она начинала все сводить к деньгам: «Заплати за это, заплати за то». Я уходил от ответа: «Эээ. Ну ладно. Поговорим об этом позже». А потом эти отношения шли на спад. Так происходит очень часто. Бывает, все идет просто блестяще, а потом внезапно - разрыв. Иногда все происходит по-другому: все идет хорошо, но ты понимаешь, что вы просто не совместимы, и в итоге остаетесь лишь хорошими знакомыми. У меня уже есть первичный список спорных моментов. После него можно перейти к другим вполне нормальным проблемам, с которыми никто не может совладать. У меня есть одна гигантская загвоздка - деньги и слава. Поэтому всегда стоит спрашивать, из-за чего человека тянет ко мне: из-за денег, которые я зарабатываю, или из-за моего стиля жизни?

- Как, к слову, колено?

- Все в порядке, только небольшой рубец остался. Сейчас стараюсь сильно не нагружаться. Немного делаю растяжки и терапии, чтобы убрать его. Все будет нормально.

- Против кого из квотербэков вам сложнее всего играть?

- Я думаю, сложнее всего было играть против Стива Макнейра. Стив мог выносить мяч, и, когда ты пытался его заземлить, он просто отмахивался от тебя. И у тебя было ощущение, будто ты врезался в стену. Он мог выносить, мог бросать. Он не боялся принимать удар. Ты просто не мог напугать его. Ты пытался оторвать ему голову, а он поднимался с земли как ни в чем не бывало, и у тебя же самого башка раскалывалась. Это был самый жесткий квотер, против которого я когда-либо играл. В отличии от него Том Брэди отлично стоит в конверте. Не всегда важно то, как быстро ты можешь выйти из конверта. Важнее знать, куда встать в конверте, где сильные стороны твоей линии нападения, знать, где у тебя будет лучшая защита. Мне кажется, Тому удается это лучше других квотербэков в лиге. Если ты его толкаешь, он падает, но моментально встает. Его не трудно достать, но его уравновешенность заставляет тебя думать, что ты его не тревожишь своими захватами. Он не дрожит от страха. Он всегда остается спокойным.

- А что насчет оффенсив тэклов?

- Джонатан Огден (экс-игрок «Балтимор Рэйвенс» - Прим. ред.) точно будет номером один. Но, мне кажется, против него у меня было преимущество: мне приходилось каждый день встречаться с Тайриком Гленном. Он был самым жестким тэклом, которого я видел. Я всегда играл против него на тренировках. Это закалило меня и подготовило к играм. Поэтому я стал тем, кем я стал.

- Говорят, ваша мать не хотела, чтобы вы стали футболистом…

- Мой брат проложил тропу. Он просочился через все щели. Он первым начал играть, что потом дало мне шанс сразу попасть на поле. Он на три года старше. Он играл четвертый год в старших классах, а я только начинал. Правда, в тот год я не играл в футбол. Я играл в соккер. Стоял на воротах. Но как только он начал играть, маме уже было не под силу удержать меня.

- Как ему удалось обойти ее запрет?

- Ну, она не была совсем уж непреклонна. Она не говорила: «Ты не можешь играть в футбол!» Скорее, она имела в виду: «Я не хочу, чтобы ты играл». Если ты спрашивал у нее разрешения, она тебе отвечала: «Ну, я не знаю, я не хочу, чтобы ты получил травму».

- То есть, она не была похожа на Берлинскую стену?

- Нет. Для нее самым важным была наша безопасность. Вы же знаете, какими бывают матери.

- Да, но есть и обратные примеры. Допустим, так: «Поднимай свою задницу и тащи ее на поле”.

- Я уверен, и такие тоже есть. Но моя мама с Ямайки, они там ничего не понимают в футболе. Они знают только соккер. Но теперь все иначе, мои родители знают правила футбола. Моя мама приходит на каждую игру. Каждое воскресенье. Постоянно кричит, скандирует. Сидит в майке. Словом, все дела.

- Сейчас подходит к концу чемпионат мира по соккеру. Не было мысли: «Вот если б я остался в соккере...»

- (Смеясь). Не-не-не, я не такой. Соккер не был в этой стране очень популярным до последнего времени. Я знаю, у нас существует лига МЛС, хотя понятия не имею, что она собой представляет. Популярность этого вида не столь высока. А когда я рос, у нас вовсе не было никаких лиг. Я даже не знаю, о чем я тогда думал. Я просто наслаждался игрой. У меня точно не было мыслей: «Вот пойду в колледж, буду играть в соккер, стану профессиональным игроком». Нет, был футбол, баскетбол и бейсбол. Я был ярым фанатом футбола, баскетбола и бейсбола. А в соккер я играл, потому что у меня это хорошо получалось. И это были мои корни. Я рос в кругу выходцев из стран Карибского бассейна. Они играли в соккер. Мама не играла, папа не играл. Но у меня было несколько друзей из Тринидада и других стран того региона – с ними и рубились.

Фото: Официальный сайт НФЛ

Источник: Yahoo! Sports

Перевод: Роман Абибуллаев aka Sergeich